[На главную] [К оглавлению тома]

Передача склеромы

Прежде чем покончить с общей частью нашей темы, скажем коротко о спорном еще очень вопросе о заразительности склеромы, о путях распространения склеромы и семейных заболеваниях склеромой.

Ни в литературе, ни среди нашего довольно большого материала мы не знаем ни одного случая строго научно доказанного перехода склеромы от одного организма к другому. Утверждения Гамзы, Дора, Лебляна и Сукупа о заражении склеромой людей от животных голословны.

Роль беженства, эмиграции, застревания масс военнопленных, уроженцев неблагополучных по склероме местностей, как бывшая Галиция, Богемия, Моравия и т. д., должна быть учтена при выявлении склеромных больных в таких местностях, где раньше они не встречались вовсе. Если склеромных заболеваний относительно много в Восточной Пруссии, Венгрии, Югославии и других странах, граничащих с историческими очагами склеромы, то нельзя забывать, что здесь могут иметь значение сходные климатические, географические, почвенные и социально -бытовые условия (последние особенно в прошлом).

То, что тут дело не просто в переносе инфекции людьми или предметами, а вопрос несравненно сложнее, видно хотя бы из следующего: в то время как в Югославии мы имеем значительные очаги склеромы (Sercer), в Болгарии случаи склеромы попадаются редко (Belinoff). В вопросе о путях распространения склеромы, о заразительности ее мы встречаем ряд совершенно необоснованных суждений, спорных соображений и неправильных выводов. Так, например, из факта наличия довольно значительного количества семейных случаев склеромы представители киевской клиники делают вывод, что склерома - контагиозная болезнь. Между тем, семейное предрасположение к той или иной болезни может быть обусловлено определенными конституциональными, биохимическими особенностями, ведущими к ослаблению иммунитета к склероме, надо думать, распространенной среди населения особенно неблагополучных по склероме местностей. Относительно прямой передачи склеромы по наследству сведений нет. В -одном случае мы произвели ларингостомию (in extremis) беременной женщине, которая спустя несколько дней родила нормального ребенка. Реакция Борде-Жангу у матери была резко положительной, а у ребенка - отрицательной. В другом, аналогичном случае реакция получилась положительной и у матери, и у новорожденного, но у последнего через 2 недели она сменилась отрицательной.

Некоторые авторы, например Pick, Пахонский, случаи семейной склеромы отмечают редко. В статистике Куна на 311 случаев склеромы только в пяти семьях заболевание отмечалось у двух членов семьи. Пахонский (1910) на 273 случая склеромы указывает только 3 случая заболевания у двух сестер и 2 случая у двух братьев. Пьененжек, имея большой довольно материал, отметил только 2 случая семейных заболеваний склеромой у двух братьев и двух сестер. Кордатова на 48 склеромных больных наблюдала 2 случая семейных заболеваний. Lehm, собравший 457 случаев склеромы из львовской клиники за 11 лет (1909-1920), совсем не приводит случаев семейной склеромы. Потапов, собравший 128 случаев, главным образом по РСФСР, не указывает ни одного семейного заболевания. Gonsiorowski подчеркивает, что склерома почти никогда не встречается у членов одной и той же семьи.

Kaposi (1891) тоже не наблюдал склеромы у членов одной и той же семьи и считает склерому болезнью незаразительной. Но этот вывод, как уже выше указано, не соответствует современному уровню наших знаний.

Жуков (1909) допускает, что приблизительно 1% всех зарегистрированных больных склеромой составляют люди, связанные кровным родством. Мы в своей монографии (1934) привели цифру 2,2%, но при более тщательном собирании анамнеза, при систематическом обследовании родственников больных (это делала в нашей клинике Драбкина, выдвинувшая на Минской склеромной конференции вопрос об унаследовании склеромы) процент этот оказывается значительно выше, особенно при экспедиционном обследовании на местах.

Случаев семейной склеромы (у 2-3 и больше членов одной семьи) описано в литературе так много (Barraud, Neumann, Якубовский и Эрбрих, Sercer, Streit, Link, Schmidt и др.), наш материал в этом отношении настолько значителен, что для сомнений не остается места. Но вместе с тем крайне редко отмечаются случаи одновременного заболевания некровно связанных между собой членов одной и той же семьи, например мужа и жены (ср. у Зарицкого). Экспедиционный материал, представляя значительно больший процент семейных заболеваний склеромы, чем клинический, дает только единичные случаи заболевания мужа и жены; это несмотря на близкие родственные связи большей части сельского населения в обследованных местах:

Некоторые авторы ошибочно смешивают элементы инфекционности и заразительности, хотя хорошо известно, что не всякая микробная болезнь представляется контагиозной в том смысле, как понимается заразительность вообще.

На протяжении более 10 лет больные склеромой у нас в клинике не изолировались; это не имело однако никаких последствий в смысле передачи болезни. И другие авторы, как Калина, Пахонский пришли к тем же результатам на основании своих 16 - летних наблюдений.

Повторяю, нет ни одного документа, ни одного научно проверенного факта, который можно было бы привести в защиту взгляда о заразительности склеромы.

Разумеется, что всякого рода запретительные меры, например склерозории вроде лепрозориев, в изобилии предлагаемые приверженцами теории заразительности склеромы, представляются совершенно ненужными, неоправданными.

Важны другие меры государственной борьбы со склеромой: правильный учет, регистрация и систематические наблюдения за склеромными больными и окружающими, тем более за ближайшими их родственниками; определенная плановость в выработке более или менее однотипных анкетных карточек, в обработке и систематизировании накопляемых материалов; улучшение подготовки ото -рино - ларингологических кадров, повышение их квалификации; ознакомление широких слоев медицинского персонала и населения с сущностью склеромы; создание комитетов для изучения и борьбы со склеромой; устройство специальных научно - исследовательских институтов с коечными отделениями. Вопрос об унаследовании склеромы по - новому поставила на Всесоюзной склеромной конференции Драбкина. Выставленные автором положения показались несовместимыми с установившимися взглядами на склерому как на инфекционную болезнь. Если инфекция, т.е. внесение в организм экзогенного фактора, является приматом в этом заболевании, то причем тут наследственность?

На мысль об унаследовании склеромы автора натолкнули наблюдения над повторностью случаев этого заболевания в ряде поколений в нескольких тщательно обследованных семьях. Драбкина собрала в литературе 159 случаев семейной склеромы по кровной линии наряду, с 12 случаями семейной склеромы не по кровной линии. В генеалогических таблицах, составленных Геркес на основании экспедиционного материала Алукера, Геркес, Евстафьева и Нигиной, Драбкина видела подтверждение своей гипотезы.

Принимая на основании анализа собранных данных "доминантный, невидимому, характер наследственной передачи", автор подчеркивает, что существуют различные формы, в которых может передаваться или "весь комплекс наследственных факторов, обусловливающих склерому, или только часть их, и в зависимости от условий внешней среды склерома может проявиться или в выраженной форме, или в виде озены, в виде атрофических ринитов" (ср. у Воячека о наследственной передаче носовых дистрофий в форме атрофии или озены). К сожалению, Драбкина недостаточно занялась вопросом о роли инфекции в подобном заболевании, имеющей специфические особенности, иллюстрируемые своеобразной гистологической картиной склеромы. Правда, автор говорит о роли палочки Фриша как о подчиненном этиологическом факторе. "Эта палочка может осесть только на уже измененной в результате склеромной наследственности среде, которая благоприятствует ее росту... Если этой патологической среды нет или она недостаточно выражена, то палочка Фриша не осядет". Автор приближается к пониманию сущности и этиологии склеромы так, как они изложены выше в указанной основной линии работ нашей клиники, направленных прежде всего к изучению "внутренней среды" у склеромных больных. Драбкина думает, что "распространение склеромы возможно только в лице ее носителя (больного), а не путем разноса склеромной инфекции". Но Драбкина не указала, каким путем носитель болезни передает склерому,- герминативным или врожденным, т.е. путем передачи через кровь матери. Если передача через плаценту острых инфекций - признанный факт, то этого нельзя ведь сказать об инфекциях хронических (lues, tbc, scleroma). He возникла ли склерома в результате мутации, которая могла появиться в определенных местностях, как Центральная Европа, остров Суматра и другие пункты? "Нищета трудящихся царской России тяжело повлияла на проявление склеромной наследственности" (Драбкина), но почему эта "наследственность" проявилась в соответственных местностях?

Бесспорно, роль социально - бытовых факторов не может быть недооценена в вопросах наследственности. Мы знаем, что наследственный фактор поддается различным внешним воздействиям, ведущим в одних условиях к большему его выявлению, в других, наоборот,- к его угасанию, упадку. Драбкина ставит себе задачей дальнейшее, более углубленное изучение семейной хроники и близнецов с охватом возможно большего числа членов семьи, собирание генеалогических таблиц с тщательным менделевским анализом их. Автор допускает изменчивость наследственных факторов: "Благодаря резкому улучшению материально - культурных условий жизни трудящихся Советского Союза есть полное основание думать, что проявление склеромной наследственности у нас будет все меньше, и, таким образом, перспективы успешной борьбы со склеромой в условиях нашего Союза должны быть отрадными".

Безусловно, затронутый здесь вопрос так просто не решается. Вспомним учение о контагиозном индексе и роли его в эпидемиологии, о значении иммунобиологических факторов в происхождении той или иной формы болезни (например действие туберкулезной палочки, порождающей в одном случае легочный процесс, в другом - перитонит, в третьем - волчанку и т. д.), о возможности передачи по наследству ослабленной местной конституции, при которой легче может последовать развитие случайно попавшей инфекции или об особой чувствительности слизистой оболочки верхних дыхательных путей. Если признать существование условно патогенных микробов, т.е. развивающихся лишь при наличии определенных условий, то в свете этих данных вопрос о роли наследственных факторов в этиологии склеромы приобретает определенно важное значение и требует дальнейшего внимательного исследования. Несомненно, что, кроме палочки Фриша, нужны еще другие внешние и внутренние факторы для возникновения и дальнейшего развития склеромного заболевания.

Мы знаем, что восприимчивость к инфекционным болезням и течение их могут быть разны в различных семьях. Имеются, например, семьи, расположенные к эндокраниальным ушным осложнениям или к известной форме дифтерии (Bauer). He приходится сомневаться, что картина болезни зависит и от роли инфекционного фактора, и от макроорганизма (современное учение об аллергии).

И если мы признаем, с одной стороны, роль наследственного фактора в происхождении тех или иных конституциональных особенностей, а с другой стороны, влияние "внутренней среды" на развитие так или иначе попавшей в организм инфекции, если вспомним к тому же влияние вида на развитие некоторых инфекций (например невосприимчивость некоторых животных к определенным человеческим инфекциям и наоборот) и своеобразие течения болезней у людей и у животных, то нетрудно понять, что под определенным углом зрения и с необходимыми поправками гипотеза Драбкиной, безусловно, заслуживает внимания.



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17 18

[к оглавлению]