[На главную] [К оглавлению тома]

Пути воздействия шума на орган слуха

Очень сложным и очень важным вопросом, как в смысле теоретическом, так и в практическом, с точки зрения профилактики является вопрос о пути проникновения шума в ухо и о способе действия его на ухо.

Как известно, один путь, которым звуковые волны проникают в Кортиев орган,- это путь через воздух, через наружный слуховой проход, барабанную перепонку, цепь слуховых косточек и овальное окно. Другой путь - это путь через кость. Здесь существует разногласие. По мнению одних (Politzer, Lucae), звуковые волны с кости черепа переходят все же на барабанную перепонку и оттуда идут вышеозначенным путем. Это будет кранио-тимпанальная проводимость. Ostmann, Mach и др. не признают костно-перепонковой проводимости и считают, что звуки переходят прямо с кости на лабиринт, не проходя через среднее ухо. На основании клинических наблюдении можно заключить, что высокие тоны во всяком случае проводятся без участия среднего уха. Это легко доказывается хотя бы тем, что при закрытом и открытом ухе мы одинаково слышим высокий тон, чего не бывает при звучании низкого камертона. В производственном шуме участвуют разнообразные высокие и низкие тоны в большом количестве и при этом можно говорить, до известной степени, только о преобладании тех или других тонов. Так, в кузнечном цехе, при работе паровых молотов преобладают низкие тоны, а в деревообделочном цехе, у циркулярной пилы, работающей с визгом, треском, имеется преобладание высоких тонов. Вопрос о том, каким образом производственные шумы проникают во внутреннее ухо, пытались решить экспериментальным путем; здесь резко выступают мнения двух школ, причем обе школы основывают свои взгляды на опытах над животными. Клиницисты отчасти примыкают то к одному направлению, то к другому.

Wittmaack в первых своих опытах на морских свинках, которых он подвергал действию электрического звонка в течение от 5 до 60 дней, не получил никаких изменений в органах слуха. В дальнейшем он продолжал свои эксперименты, видоизменяя их различным образом, направляя высокие, резкие, пронзительные свистки прямо в ухо животным через воронку и, несмотря на то, что животные сначала в течение нескольких секунд оставались оглушенными, они потом возвращались в свое нормальное состояние. Однако, все же он установил, что если действовать такими звуками изо дня в день, то получатся глубокие изменения во всем нейроне. Варьировались опыты в том смысле, что клетки подвешивались, пол покрывали войлоком для устранения передачи звуков через кость; брали высокие, низкие тоны. В результате Wittmaack пришел к заключению, что профессиональная глухота наступает, главным образом, вследствие действия звука через кость - и так именно это бывает у котельщиков.

Siebenmann и его ученики (Joschii, v. Eicken, Hoessli), соглашаясь в некоторых положениях с Wittmaack'ом, расходятся с ним в одном очень важном пункте, имеющем кардинальное значение для профилактики: они не считают, что путь воздействия звуков идет, главным образом, через кость. Первым выступил со своими возражениями на эту тему Joschii. Почти одновременно с Joschii опубликовал свою работу v. Eicken. Он удалял у подопытных животных на одной стороне наковальню и таким образом как бы выключал среднее ухо, а на другой оставлял ее нетронутой; подвергая уши животных действию низких звуков (d малое и С большое), он получил следующие результаты: изменения были найдены только после действия тона d и только на той стороне, где наковальня оставалась; на ухе же с удаленной наковальней никаких изменений от действия звуков не получалось. Отсюда он сделал вывод, что повреждение идет через наружный слуховой проход, барабанную перепонку и среднее ухо. Опыты других учеников Siebenmann'a позволили установить противоположное Wittmaack'y положение: согласно их данным проведение звука через воздух имеет решающее значение в профессиональной патологии слухового органа.

Н.Ф. Попов в 1914 г. опубликовал результаты своих опытов над белыми мышами; он получил изменения в Кортиевом органе с его ganglion spirale и нервными клетками при действии звука через воздух. Кроме того, при очень продолжительном (в течение года) звуковом (высокий звук) раздражении он наблюдал реакцию со стороны, костной стенки улитки. Сначала эндост, выполняющий перилимфатические пространства лестниц (scala tympani и scala vestibuli), начинает проявлять свою продуктивную деятельность, происходит разрастание соединительной ткани, выполняющей лестницы улитки. Дальше эта соединительная ткань, импрегнируясь известковыми солями, переходит в кость - получается ostitis hyperplastica chronica.

Резюмируя все найденное различными авторами при эксперименте, мы, несмотря на разногласия, находим у них следующие общие факты, легшие в основу профессиональной патологии.

  1. При кратковременном или даже однократном действии очень сильных звуков могут наступить дегенеративные изменения в различных частях концевого нервного аппарата органа слуха.
  2. При продолжительном воздействии звуков сильных, но не детонирующих, изменения наступают в зависимости не только от высоты, но и от интенсивности и продолжительности звука. В зависимости от тех же причин в среднем ухе обычно не получается изменений. В вестибулярном аппарате тоже изменений нет.
  3. Поражения особенно касаются основного завитка.

Клинические наблюдения

При клинических наблюдениях и при обследованиях ушей у рабочих, подвергавшихся шуму, получились также результаты, не всегда сходные между собою в отношении путей воздействия шума на орган слуха, ввиду того, что факты поражения объяснялись по - разному; это отражалось и на взглядах относительно профилактики.

Многие авторы брали за основание действие на ухо артиллерийской стрельбы. Так, Mucler предлагает затыкать уши при стрельбе ватой; Friedrich, исходя из работ Wittmaack'a, рекомендует подкладывать под ноги войлочные подстилки; Jaehne указывает на обследованных им 19 человек, у которых после артиллерийской стрельбы, слух оказался нормальным: из них только 4 постоянно носили вату при стрельбе, 12 человек носили ее не постоянно, а трое совсем не носили ваты; исходя из этого, он приписывает артиллерийской стрельбе действие главным образом через костную проводимость. Однако, по исследованиям последних лет, особенно военных физиков (Эсклангон - "Акустика орудий и снарядов"), оказалось, что дульная (ударная) волна в отличие от звуковой, имеющей своим источником колебательное движение материи, происходит от мгновенных толчков большой силы; она не является звуком в обычном понимании этого слова и, хотя наряду с этим при выстреле порождаются еще и звуковые волны в собственном смысле, т.е. волны, обладающие звуковой частотой, сила этих звуков не так велика, чтобы, оказать влияние на орган слуха. Поражение ушей у артиллеристов надо здесь объяснить не звуковой травмой, а колоссальным увеличением атмосферного давления. Понятна отсюда и разноголосица в. отношении профилактических мероприятий.

Захер* обследовал 458 котельщиков, среди них было 65 человек (14,2%), постоянно носивших вату при работе; "сравнение их слуха для шепота со слухом рабочих, не носивших ваты, показало, что как по сравнению со стажем, так и в общем, понижение слуха у тех и других почти одинаково".

У 21 обследованного с хроническим катаром среднего уха, уши оказались в несколько более благополучном положении, чем у лиц со здоровым средним ухом. Средний слух для шопота: при катарах среднего уха 2,69 м, а без катаров среднего уха - 1,25 м, И при хронических гнойных воспалениях среднего уха Захер получил заметную разницу в смысле большего сохранения слуха у лиц с поражением среднего уха.

Средний слух для шепота: при хроническом воспалении среднего уха 2,0 м, а при отсутствии такового - 1,25 м. Отсюда Захер делает заключение, что "не давая полной, абсолютной защиты слухового нерва от раздражения его постоянным резким шумом, хронические катары и гнойные воспаления среднего уха в некоторой, довольно заметной степени все-таки предохраняют его от вредного воздействия звуковой травмы и вследствие этого благоприятствуют сохранению слуха".

Beck** на основании своих обследований над 441 рабочим решает этот вопрос так: ношение ваты в обычной форме не имеет никакого предупреждающего влияния на возникновение тугоухости, но безусловно может замедлить наступление тугоухости при тщательном затыкании наружного слухового прохода ватой. Перфорации в барабанной перепонке, найденные им у рабочих, никакого значения в ту или другую сторону для состояния органа слуха не имели.

Иные результаты получились у Г.С. Трамбицкого***.

Из исследованных им 431 котельщика 33 человека всю жизнь носили вату в ушах: 32 котельщика и 1 сборщик, т.е. как раз та группа рабочих, работа которых больше всего сопряжена с шумом, зависящим как от индивидуальной работы, так и от общего шума а цехе. Только среди молодых, со стажем от 6 мес. до 3 лет, не оказалось носящих вату в ушах, остальные же распределяются следующим образом:

Стаж От 3 до 5 лет От 5 до 10 лет От 10 до 20 лет От 20 до 30 лет Свыше 30 лет
Число лиц 5 7 6
(1 чел. носит вату
последние 12 лет,
1 чел.— 6 лет,
1 чел.— 8лет)
14
(1 чел. носит вату
10 лет,
2 чел.— 26 лет)
1
(35 лет работаете
ватой в ушах)

Анализ слуха у вышеуказанных лиц показал, что слух у них был менее поврежден, чем у лиц того же стажа, но не закладывавших ватою ушей во время работы. На этом основании Г. С. Трамбицкий делает такой вывод: "вкладывание ваты**** (или иного материала) в ухо, не ограниченное случайностью, но производимое всегда систематически во время работы, несомненно имеет благоприятное влияние на орган слуха как в смысле предупреждения заболевания, понижая процент лиц, теряющих слух, и замедляя развитие глухоты, так и в смысле субъективном" - рабочие чувствовали себя значительно лучше ("вата, т.е. закрывание ушей, только и спасает," говорили рабочие).

Что касается лиц с хроническим гнойным воспалением среднего уха, то результаты исследований 15 больных не позволили сделать никаких заключений ни в Смысле улучшения, ни в смысле ухудшения слуха.

Для выяснения вопроса о роли и значении заболевания среднего уха при шумных профессиях Beck предпринял клиническое исследование рабочих, болеющих односторонним хроническим воспалением среднего уха, работающих на различных шумных производствах: ткачей, молотобойцев, кузнецов, котельщиков, испытателей авиационных моторов, гвоздильщиков, рабочих, занимающихся выделкой кос, шоколадниц, листоправов и т. д. Он поставил себе задачей выяснить, между прочим, следующие моменты:

  1. На какое ухо (здоровое или со средним отитом) имеется в общем более сильное понижение слуха?
  2. Зависит ли острота слуха от характера и длительности процесса в среднем ухе, от стажа рабочего и профессиональных особенностей его производства?

Beck обследовал 218 рабочих. Выводы его следующие.

Роль хронических отитов при поражениях уха от шума в весьма значительной степени определяется характером процесса в среднем ухе, а именно: а) при гнойных отитах в подавляющем большинстве случаев на больной стороне поражение резче выражено, чем на здоровой; б) при сухих катарах и residua улитка больной стороны нередко менее поражена, чем на здоровой.

Эти выводы, единственно, и надо считать правильными, ибо само собой понятно, что процессы в среднем ухе не равнозначащи: при обильном гноетечении, при краевых перфорациях, при грануляциях, кариесе, холестеатоме в большинстве случаев втянут в процесс в том или ином виде и лабиринт, и, естественно, сильный производственный шум может только ухудшить этот процесс; совсем не то, конечно, при сухих центральных перфорациях, адгезивных процессах, рубцах - здесь получается выключение среднего уха (опыты Hoessli и v. Eicken'a), а это может иметь предохраняющее значение для внутреннего уха.

Клинический симптоме комплекс

Нервная тугоухость, вызываемая воздействием сильных шумов, не представляя собой особого заболевания, имеет, однако, некоторые характерные особенности и в общем представляется в следующем виде.

Субъективные симптомы: не всегда жалобы на головокружения, но всегда на шумы в ушах. Шумы эти не прекращаются и ни на одну минуту и особенно дают себя знать дома; шум бывает разного характера, но чаще "гудит и кипит" и только, как удается выяснить, к концу двух - трехнедельного отпуска шум значительно уменьшается.

Далее - жалобы на понижение слуха. Рабочие отмечают сами постепенность этого явления, которое выражается в том, что они дома в семье при разговоре все чаще и чаще вынуждены бывают обращаться с повторными вопросами к своим собеседникам. На этой почве, на почве того, что они становятся "глухарями", они делаются раздражительными, и настроение у них часто бывает подавленным.

Объективные симптомы характеризуются следующим:

  1. Укорочение воздушной проводимости звука (камертон C-128), начинающееся уже с самой первой стадии работы; укорочение не вполне совпадает со стажем, возможно, в зависимости от различного физиологического состояния органов слуха у разных лиц, но все же заметно, что начиная со стажа в 20 лет воздушная проводимость звука резко падает.
  2. Укорочение костной проводимости - и здесь проявляется несоответствие со стажем.
  3. Укорочение, выпадение всех тонов, начиная с тонов в 32 и кончая в 2048 колебаний в 1". Здесь определенно повышается нижняя граница слуха, но особенно страдают тоны с3 и с4 и отчасти с2, но все же в общем страдает восприятие тонов всей скалы.
  4. 4. Верхняя граница слуха понижается.
  5. Шепотная речь: острота слуха для шепота значительно понижается со стажем, и после 20 лет работы число тугослышащих достигает уже 85%.
  6. При исследовании камертонами и шепотной речью получается несоответствие: так, довольно часто камертон c128 слышен в более чем половинном размере, другие камертоны - также, между тем как шепотная речь совсем не воспринимается. Это явление, состоящее в том, что острота восприятия сложных звуков не всегда пропорциональна остроте восприятия простых тонов, уже отмечалось другими авторами.
  7. Rinne - положителен.
  8. Участие среднего уха, абсолютно не доказанное экспериментально, все же возможно по мнению различных авторов. И действительно при исследовании камертонами получается укорочение восприятия низких тонов.
  9. Участие вестибулярного аппарата- в заболевании, по крайней мере для большинства рабочих, не доказано.

Эти основные симптомы, конечно, могут варьировать, некоторые из них могут выпадать, или усиливаться; это зависит от того, что производственный шум не одинаков ни по силе, ни по тембру, ни по высоте, ни по преобладающему участию в нем высоких или низких тонов; кроме того, во многих профессиях к производственному шуму прибавляются газы, пыль, сквозняки, влияющие на верхние дыхательные пути и, таким образом, прибавляющие еще заболевание среднего уха. Симптоматология также может видоизменяться вследствие перенесенных болезней, особенно сифилиса, а также и конституции данного организма. Но в основном надо признать этот процесс заболеванием внутреннего уха и, по нашему мнению, его надо назвать otitis interna degenerative professional, что характеризует и патологоанатомические изменения, находимые при нем ("professionelle Schwerhorigkeit" - "профессиональная тугоухость" Toynbee, "traumatische Kochleardegeneration" - "травматическая кохлеарная дегенерация" Steurer'a).

Прогноз данного заболевания quo ad restitutionem неблагоприятен; в значительно зашедших случаях надеяться на восстановление слуха нельзя. Что же касается субъективных признаков: шумов в голове, головокружения, то некоторыми авторами (Трамбицким и др.) замечено, что перерывы в работе в течение отпускного периода, декретированного в Советском Союзе для рабочих, действуют благоприятно - шумы почти исчезают.


* А.В. Захер. Глухота котельщиков. Труды Ленинградского института по изучению профессиональных заболеваний; т. I, 1925 и Русская отоларингология, 1924, №5-6.
** Beck u. Holtzmann. Larmarbeit und Ohr. 1929.
*** Г.С. Трамбицкий. Состояние органа слуха у рабочих котельного цеха ХПЗ. Труды и материалы I Украинского института рабочей медицины, вып. 1, Научная мысль. Харьков. 1925.
**** Вопрос, конечно, идет не о вате, как таковой, а о плотном затыкании уха.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12 13

[к оглавлению]